Theosophist (theosophist) wrote,
Theosophist
theosophist

Аляска, которую мы потеряли

Оригинал взят у bolivar_s в Аляска, которую мы потеряли

Аляска, которую мы потеряли

Англосаксы платили любую цену, чтобы помешать России укрепиться в новом свете
Аляска, которую мы потеряли

Фото: wikimedia.org                                                                                                                                                                                                                                           К 80-м годам XVIII века трудами Беринга, Чирикова, Сарычева, Креницына, Левашова и их соратников Россия создала могучий – в потенциале – геополитический бастион на восточных рубежах. Берингово море фактически становилось русским. По-хозяйски распорядившись этими исторически оправданными и законными приобретениями, Россия могла войти в XIX, а затем и в XX век «с добрыми успехами».

Идейную базу дали Петр I и Ломоносов, верховная власть в лице Екатерины II была настроена соответственно. Однако огромность расстояния от столицы до театра геополитических действий создавала столь же великие трудности в реализации любых идей, пусть даже и самых насущных. Требовались люди, не нуждающиеся в понукании и подталкивании, предприимчивые и инициативные без приказа. И такие нашлись. Их лидером и знаменем стал Григорий Шелихов.

Григорий тихоокеанский

В 1948 году Государственное издательство географической литературы выпустило в свет сборник документов под названием «Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII веке». Сборник начинался посвящением: «Памяти Григория Ивановича Шелихова. К двухсотлетию со дня рождения (1747–1947)», а на следующей странице был помещен выразительный портрет Шелихова, изображенного при шпаге и с подзорной трубой.

В 1789 году по приказу Григория Шелихова первые границы Русской Америки обозначаются 15 металлическими знаками

К этому времени его имя носили пролив между Аляской и островом Кадьяк, залив в северной части Охотского моря между Камчаткой и материком. А в 1956 году по указу Верховного Совета в честь Григория Ивановича Шелихова (Шелехова) был назван новый поселок (с 1962-го – город) в Иркутской области, возникший при строительстве алюминиевого завода. Редкий случай – память русского купца чтила как царская, так и советская Россия, что само по себе говорит о его исключительных заслугах перед Отечеством.

Григорий Шелихов родился в 1747 году в Рыльске Курской губернии. Парень смолоду разбирался в мехах – ими торговал отец да и в коммерции тоже, поскольку в родственниках у него были состоятельные купцы Иван, Андрей и Федор Шелиховы. Выходцам из центральной и северной России уже было не в диковинку осваивать Сибирь, и в 1773 году, в двадцать шесть лет, энергичный курянин поступает на службу к иркутскому купцу Ивану Голикову, тоже выходцу из Курска. А еще через два года Шелихов уже как компаньон Голикова организует с ним и его племянником Михаилом купеческую компанию для пушного и зверобойного промысла в Тихом океане и на Аляске. В 1774-м Шелихов вместе с якутским купцом Павлом Лебедевым-Ласточкиным, впоследствии своим конкурентом, вызвался снарядить секретную экспедицию на Курильские острова во исполнение указа Екатерины II, для чего был приобретен корабль «Святой Николай». То есть Шелихов весьма рано попадает в поле зрения сибирских властей и устанавливает с ними прочные связи. Деловая активность Григория Ивановича возрастает, он становится пайщиком восьми компаний, а в августе 1781 года Шелихов и Голиковы учреждают Северо-Восточную компанию, прообраз будущей Российско-Американской компании. В 1780-м Шелихов по успешном возвращении с Алеутских островов судна «Святой Павел» продает его за 74 тысячи рублей и получает достаточный капитал для дальнейших предприятий.

Переехав из Иркутска в Охотск, предприниматель строит три галиота (флагман – «Три святителя») и вместе с женой, двумя детьми и двумя сотнями работных людей отправляется на Аляску.

«Шелихиада», описанная им позднее в книге «Российского купца Григория Шелихова странствования по Восточному океану к американским берегам», длилась пять лет. Он бороздит Бобровое (Берингово) море, промышляет зверя, организует исследования – от Алеут до Курил, в 1784 году ставит на острове Кадьяк первое постоянное русское поселение на американской земле, сражается с аборигенами, берет в заложники их детей, но также обучает местных жителей грамоте, ремеслам и земледелию.

В архивах сохранился удивительный документ – «Постановление Г. И. Шелихова и мореходов его компании, принятое на острове Кыктаке (Кадьяке) 1785 г. декабря 11». С одной стороны, это по сути протокол общего собрания Шелиховской экспедиции, на котором обсуждались вполне конкретные насущные вопросы. Она находилась в сложном положении, поскольку «немало российских народов общества нашего волею Божиею разными болезнями померло и тем малую нашу силу важно обезсилило». Было решено летом следующего года возвращаться в Охотск, распродать там добытый мех и снарядить судно для нового похода. С другой стороны, «Постановление…», явно носящее следы авторства Шелихова, – своего рода программа будущих действий. В сборнике документов «Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII веке» 1948 года издания это знаменательное историческое «Постановление…» из десяти пространных пунктов занимает четыре страницы. Следующая цитата – из пункта первого: «Определили мы каждый из усердия себе любезному нашему отечеству по своей воле для сыскания неизвестных досель никому по островам и в Америке разных народов, с коими завести торговлю, а через то стараться таких народов под власть российскому императорскому престолу покорить в подданство».

По постановленному на Кадьяке 11 декабря 1785 года и вышло. В 1786-м люди Шелихова ставят крепости на острове Афогнак у юго-восточных берегов Аляски и на полуострове Кенай. А в 1789-м первые границы Русской Америки обозначаются 15 металлическими знаками.

Дух Беринга

Александр Радищев шутливо назвал Григория Ивановича «царек Шелихов», а Державин – русским Колумбом по заслугам и по значению. Знаменитый же деятель эпохи Александра I Михаил Сперанский отмечал, что Шелихов составил «себе обширный план, ему токмо тогда свойственный». Собственно, Шелихов реализовывал программу Ломоносова, хотя и вряд ли был с ней знаком. Он не просто «срывает деньгу». Деятельность промысловая и колонизаторская проводится в единой связке с исследовательской и цивилизаторской.

Аляска, которую мы потеряли

Кто-то может заметить, что примерно так же поступали и голландские, и английские негоцианты. Но западными европейцами двигала в первую очередь корысть, во вторую – национальная спесь. Рассматривать интересы аборигенов как элемент государственного строительства державы вряд ли кому-либо из них приходило в голову. «Бремя белого человека» они несли исключительно в собственных интересах, а к «цивилизуемым» народам относились как к рабам и полулюдям – свидетельств тому хватает. Шелихов же радел о пользе государства, и двигала им в первую голову национальная гордость.

В те же годы, когда в северной части Тихого океана трудился Шелихов, туда добрался и Джеймс Кук. В своем дневнике он 15 октября 1778 года на острове Уналашка записал: «Здесь высадился русский, которого я счел главным среди своих соотечественников на этом и соседних островах. Его имя было Ерасим Грегорев Син Измайлов, он прибыл на каноэ, в котором было три человека, в сопровождении 20 или 30 одиночных каноэ». То есть у Кука был океанского класса корабль «Резолюшн», а у Измайлова – каноэ. На каноэ через океан не ходят, так что Измайлов был здесь у себя дома. Хозяином он оказался радушным: снабдил англичан ценнейшими данными об этих водах, исправил ошибки на их картах да еще и дал скопировать две русские карты Охотского и Берингова морей.

Младшему товарищу Шелихова, воспитаннику Иркутской навигацкой школы Герасиму Измайлову было тогда тридцать три года. В двадцать три он участвовал в экспедиции Креницына – Левашова. В 1775 году вел съемку камчатских берегов, в начале 1776-го был назначен командиром судна «Святой Павел» в экспедицию на Лисьи острова с базой на острове Уналашка. В 1778-м Измайлов и Дмитрий Бочаров на галиоте «Три святителя» завершили открытие северного берега залива Аляска от Кенайского полуострова до Якутата. По результатам съемки Бочаров составил карту «полуострова Алякса». Тогда Аляску русские называли и так, хотя, например, участник Второй экспедиции Беринга Свен Ваксель предлагал назвать вновь открытую землю «Новая Россия». Предложение не прошло, но первопроходческий дух Беринга и его соратников Шелихов и его соратники восприняли в полной мере. С такими людьми можно было горы сворачивать.

Какая Новороссия важнее?

Первые широкие и постоянные контакты русских промышленников с аборигенами тихоокеанских островов, включая Алеуты, следует относить к началу 50-х и особенно 60-х годов XVIII века. Были конфликты, и отнюдь не по вине русских. Но к концу 80-х ситуация уже изменилась настолько, что «компанионы» были готовы создавать из островских жителей даже воинские формирования. Для расширения своей деятельности на севере тихоокеанского побережья Америки Шелихов и Голиков запросили у Екатерины беспроцентную ссуду 200 тысяч рублей сроком на 20 лет, обещая на эти деньги всячески укреплять имеющиеся форпосты и открывать новые. Однако Екатерина в просимом отказала – отчасти потому, что резонно была не готова пойти на обострение тихоокеанской ситуации, а экспансия русских в Америке неизбежно к этому привела бы. Императрице хватало проблем с Турцией, непросто было со Швецией. Действовал комплекс очень разных причин, включая тайные происки Англии. 27 марта 1788 года Екатерина писала: «Пособие монаршее теперь обращено на полуденные действия, для которых дикие американские народы и торговля с ними оставляются собственному их жребию». В то время шла вторая екатерининская война с Турцией. Взятие Очакова и Измаила, суворовские Фокшаны и победы Ушакова при Тендре и Калиакрии были еще впереди. Екатерина не хотела рисковать, однако отметила Шелихова и его компаньона почетными регалиями. 12 сентября 1788 года последовал Указ Правительствующего сената «городов Курска голове и купцу Ивану Голикову и Рыльска купцу Григорию Шелихову», по которому они награждались золотыми медалями и серебряными шпагами. На аверсе медалей была изображена императрица, а на реверсе выбита надпись: «За усердие к пользе государственной распространением открытия неизвестных земель и народов и заведения с ними торговли».

В том же указе имелось и нечто более существенное: от награжденных требовали представить «карты и записки подробныя всех открытых ими мест с означением, откуда островские жители получают железо, медь и другие нужныя для них вещи, тако ж с пространнейшими объяснениями о твердой Американской земле…»

Впрочем, Екатерина недаром прозывалась Великой. Великая часть натуры все еще была способна подвигнуть ее на разумные решения и замыслы, так что определенная поддержка начинаний Шелихова со стороны властей с годами возрастает. 30 августа 1789 года он пишет пространное деловое письмо правителю американских русских поселений Северо-Восточной компании Евстратию Деларову. В нем среди новостей и указаний сообщает о назначении в Иркутск нового генерал-губернатора Ивана Пиля, аттестовав его: «Добродетельный муж». Касается и просветительской деятельности среди аборигенов: «Грамоте, петь и арихметике более малчиков пожалуйте старайтись, чтоб со временем были из них мореходы и добрыя матрозы; также мастерствам разным учить их надобно, особливо плотничеству. Привезенныя малчики в Иркутске все учатца музыке, платим в год за каждого по пятидесяти рублев капелмейстеру; музыку и барабанщиков в Америку доставим огромную. Главное о церкви потребно ноне, и стараюсь. Книг учебных, горных, морских и протчих множество к вам пришлю. Кто учитца хорошо, тем гостинца пришлю на судне. Затем всем добрым молотцам объяви мое доброжелательство и поклоны».

Иркутский и Колыванский генерал-губернатор Пиль постоянно информировал императрицу о состоянии дел на Тихом океане. Направляя 14 февраля 1790 года очередной «всеподданнейший рапорт» Екатерине II, Иван Алферьевич прилагал к нему записку «о главнейших вновь показываемых компаниею Голикова и Шелихова у берега Америки островах, заливах и бухтах и о народах, тут обитающих», где кроме перечня отмечалось: «Все сии острова и бухты… изобильны лесом и другими продуктами, народы же на них живущие, зделались более уже приверженными к российским промышленным, нежели к иностранцам, у них бываемым». В итоге 31 декабря 1793 года Екатерина по рапорту Пиля подписала указ о поддержке компании «именитых граждан рыльскаго Шелехова и курскаго Голикова». Она также санкционировала дать компании «из ссылочных до 20 человек мастеровых да хлебопашцев на первый случай десять семей», которых те просили для освоения новых земель. 11 мая 1794 года Пиль направил Шелихову свой «ордер» с распоряжениями в духе указа императрицы, на этот документ Пиля Шелихов 9 августа 1794 года ссылался в письме правителю американских поселений Баранову.

Во времена Шелихова и затем его выдающегося сподвижника, первого главного правителя Русской Америки Александра Баранова Россия была в зоне Тихого океана на подъеме. Увы, активная «американская» стратегия начала царствования Александра I быстро зачахла. Затем пришел черед бездарной политики в Русской Америке администрации Николая I, а ее сменила уже прямо преступная линия администрации Александра II, логическим завершением которой стала утрата Русской Америки, составлявшей более 10 процентов территории империи. Причины тому следует искать не только в охлаждении самодержцев к новым открытиям.

Наши первопроходцы часто становились жертвами вражеских спецслужб

Финал Русской Америки оказался не по вине народных масс бездарным: в марте 1867 года более 10 процентов территории России было продано Соединенным Штатам. Но история нашего Нового Света богата героическими событиями. А двумя наиболее великими ее фигурами стали первый главный правитель Александр Андреевич Баранов (1746–1819) и основатель Русской Америки Григорий Иванович Шелихов (1747–1795).

Этот деловой и идейный тандем мог обеспечить русскому делу на Тихом океане не просто великое, но и устойчивое будущее. Однако уже в начальный период освоения региона нашими предками англосаксы – как англичане, так и янки – не только отслеживали ситуацию, но и действовали. В частности, преждевременная смерть Шелихова настолько ослабила русские перспективы, что сегодня к ней не мешает присмотреться внимательнее.

От Москвы до самых до Гавайев

Странно скончались отец и сын Лаксманы, с именами которых связаны тихоокеанские планы Екатерины, Николай Резанов, готовый стать достойным преемником Шелихова

18 апреля 1795 года в столицу был передан рапорт «Правительствующему сенату генерал-майора, отправляющего должность правителя иркутскаго наместничества и кавалера» Ивана Пиля о нуждах судостроения в Охотске и Северной Америке. В обстоятельном документе, написанном иркутским губернатором за три месяца до смерти Шелихова, была обрисована впечатляющая программа по развитию корабельного дела на Тихом океане при государственной поддержке прежде всего кадрами. Пиль сообщал: «А для сего тот компанион Шелихов, естли вышнему правительству угодно будет на первой случай наградить командированием для компании хотя четырех опытных и добраго поведения штурманское искусство совершенно знающих, то содержание сим надежным людям берется он, Шелихов, производить от компании. Кроме сих, имеет компания самую ж надобность в судостроительном мастере искусном, боцмане и якорном мастере, все ж они необходимо нужны компании более в Америке, где и завестися должна компанейская верфь».

Шелихов, как видим, окончательно превращался в ведущую, системную фигуру, опирающуюся на устойчивое финансовое положение, огромный накопленный опыт, знание местных условий и людей, а также на возрастающую государственную поддержку. С энергией Григория Ивановича был более чем возможен быстрый качественный рывок в обеспечении интересов России не только в северной части Тихого океана и в Северо-Западной Америке, но и существенно южнее – даже до Сэндвичевых (Гавайских) островов.

Неразгаданная смерть

В 1796 году после смерти матери русский престол занял Павел I – искренний и деятельный сторонник Русской Америки, санкционировавший создание Российско-американской компании (РАК). Увы, до нового царствования, когда Шелихов скорее всего был бы понят в полной мере, он не дожил. Умер 20 июля (ст. ст.) 1795 года всего-то сорока восьми лет от роду в Иркутске скоропостижно. Погребли его подле алтаря соборной церкви в Знаменском девичьем монастыре.

Аляска, которую мы потеряли — часть II
Фото: gorod-shelehov.ru

К этой кончине стоит присмотреться внимательнее, в частности к сведениям декабриста барона Штейнгеля.

После восстания 1825 года интеллектуальный градус в Сибири быстро и зримо возрос за счет того, что здесь в немалом числе появились блестящие столичные умы, сосланные императором Николаем I. Был среди них и Штейнгель. Он знал Восточную Сибирь до ссылки, причем хорошо, поскольку служил там несколько лет. Был знаком и с историей Шелихова, а также с близкими ему людьми. От многолетнего сотрудника Григория Ивановича, занимавшегося его «американскими» делами в качестве правителя русских поселений Северо-восточной компании (позднее – одного из директоров РАК), Евстратия Деларова Штейнгель услыхал следующий рассказ. В 80-х годах XVIII века Шелихов в очередной раз отправился в свои американские «вотчины», оставив жену дома. Она тут же закрутила роман с неким чиновником, собралась идти за него замуж и распустила слух, что муж, «вышед из Америки в Камчатку, умер». Брат Шелихова – Василий матримониальным планам невестки и распространению слуха не препятствовал, а даже способствовал. «Но вдруг, – повествовал со слов Деларова Штейнгель, – вовсе некстати получено было письмо, что Шелихов жив и вслед за оным едет из Камчатки в Охотск. В сем-то критическом положении жена решилась по приезде его отравить».

Шелихов ситуацию упредил и хотел расправиться с виновными круто. Отговорил его от расправы другой близкий его сотрудник – приказчик Баранов. Тот самый Александр Баранов, который стал впоследствии второй после Шелихова легендой Русской Америки. Он якобы и убедил хозяина «пощадить свое имя». Штейнгель заключал: «Может быть, сие происшествие, которое не могло укрыться от иркутской публики, было причиною, что внезапная смерть Шелихова, последовавшая в 1795 году, была многими приписываема искусству жены его, которая потом, ознаменовав себя распутством, кончила жизнь несчастным образом, будучи доведена до крайности одним свои обожателем».

Реконструкция прошлого всегда непроста. Иногда она опирается на прямые достоверные факты, а бывает, основывается лишь на анализе косвенных данных. В чьих интересах была смерть Шелихова, кому выгодна? Жене? Иркутские кумушки иной причины видеть не могли, тем более что прецедент, так сказать, имел место. Но с тех пор прошло несколько лет и многое отгорело. С другой стороны, однажды уличенная в неверности жена попадала бы под подозрение в случае внезапной смерти мужа первой. Однако ни Баранов, ни Деларов ей кончину своего шефа в вину не поставили. Выигрывал ли от смерти Шелихова брат Василий? Тоже вроде бы нет – он прямым наследником не был.

Кому же деятельная фигура Шелихова оказалась поперек горла? Ответ можно дать сразу и вполне однозначно: живой он был все более опасен для тех могущественных внешних сил, которые абсолютно не устраивал вариант развития геополитической и экономической ситуации на Тихом океане в пользу России.

Были основания предполагать, что после смерти Екатерины, возможной уже в ближайшие годы, и с воцарением Павла Шелиховские планы и замыслы найдут у нового монарха самую широкую поддержку. Он проблемой интересовался с детства – имеются тому сведения. А русский Тихий океан вплоть до тропиков и Русская Америка были «символом веры» Шелихова.

Устранить его тем или иным образом было для англосаксов делом не только желательным, но просто-таки насущным. Возможности у английских спецслужб уже тогда были впечатляющими. Английские агенты внедрялись в Россию и даже в окружение царей не со времен Екатерины II, а намного более ранних – едва ли не с Ивана III Великого. В марте 1801 года, через шесть лет после смерти Шелихова рука Лондона дотянется до самого самодержца Павла, вознамерившегося вместе с Наполеоном лишить Англию ее колониальной жемчужины – Индии.

Зная и понимая это, смерть Шелихова можно рассматривать не как трагическую случайность, а как подготовленную закономерную акцию англосаксонской агентуры в Восточной Сибири и конкретно в Иркутске.

Шпион, вернувшийся с холода

Последнее плавание Джеймса Кука – то, в котором его убили гавайские аборигены, было миссией стратегической разведки для прояснения целей русской экспансии на Тихом океане («Украденный приоритет»). Но если эта оценка верна, то в такое плавание и людей подбирают не с бору по сосенке, а чтобы и язык за зубами держать умели, и соображение имели. На кораблях Кука в его северном плавании находились как минимум три человека, чья судьба в той или иной мере оказалась впоследствии связана с Россией. Это англичане Биллингс и Тревенен (первый затем участвовал в русской экспедиции как раз на Тихом океане), а также капрал морской пехоты американец Джон Ледьярд (1751–1789), позднее орудовавший в России.

Советский комментатор дневников Кука Я. М. Свет пишет о нем: «Человек с довольно неясным прошлым и весьма большой амбицией после возвращения в Англию и с ведома Т. Джефферсона отправился в Сибирь, чтобы затем через Камчатку и Аляску открыть торговый путь в США. Однако эта миссия не увенчалась успехом – Екатерина II велела выслать Ледьярда из пределов России».

Заурядный капрал вряд ли имел бы возможность общаться с одним из государственных лидеров США даже при простоте тогдашних американских нравов. Да и из России иностранных гостей просто так не высылали. Но Ледьярд и не был заурядным капралом, морская пехота в королевском флоте вроде спецслужбы. Показательно, что когда корабли Кука подошли к русскому аляскинскому острову Уналашка, первым на берег капитан отправил как раз Ледьярда, где тот в первый, но не в последний раз встретился с шелиховским штурманом Измайловым. Причем Ледьярд уже тогда знал русский язык, и это было явно не случайно, как и само участие американца в английском походе.

«Капрал» Ледьярд отправился в 1787 году в Россию во вполне зрелом возрасте – в тридцать шесть лет. И его сибирская поездка выглядит при ближайшем рассмотрении чистой воды разведывательной акцией. Заручившись в 1786-м содействием Джефферсона, бывшего тогда посланником США в Париже, Ледьярд пытался построить маршрут так, чтобы из Петербурга проехать через Сибирь и Камчатку, а оттуда – в русские американские поселения.

Хлопотать за капрала перед Екатериной взялся по просьбе Джефферсона и маркиза Лафайета барон Ф. М. Гримм, с которым императрица состояла в переписке. Екатерина ответила: «Ледиард поступит правильно, если выберет иной путь, а не через Камчатку». Тем не менее американец, пройдя, как он говорил, пешком Скандинавию и Финляндию, в марте 1787 года появился в Петербурге без разрешения. А в мае в отсутствие Екатерины через какого-то офицера из окружения цесаревича Павла получил бумаги сомнительного характера – паспорт от губернского столичного правления на имя «американского дворянина Ледиарда» (только до Москвы) и подорожную от почтамта в Сибирь. Возможно, дело не обошлось без взяток, но весьма вероятно, что Ледьярд воспользовался и услугами англосаксонской агентуры в русских столицах.

18 августа 1787 года он был уже в Иркутске и 20 августа сообщал секретарю миссии США в Лондоне полковнику У. Смиту, что вращается в «кругу столь же веселом, богатом, вежливом и ученом, как и в Петербурге». При этом Ледьярд не удовлетворяется веселым светским общением, а ищет встречи с Шелиховым.

Они увиделись, и сразу после беседы Григорий Иванович представил иркутскому и колыванскому генерал-губернатору Ивану Якоби «Замечания из разговоров бывшего иркутского вояжира аглицкой нации Левдара».

Шелихов сообщал: «С жарким любопытством спрашивал он меня, где и в каких местах я был, далеко ли с российской стороны промыслы и торги по Северо-Восточному океану и по матерой американской земле распространены, в каких местах и под которыми градусами северной широты есть наши заведения и поставлены знаки государственные».

Столкнувшись с явно разведывательными вопросами, Григорий Иванович был внешне вежлив, но осторожен. Ответил, что русские уже давно ведут промыслы в северной части Тихого океана, «и знаки государственные тогда же поставлены были», и что «в сих местах других держав людям без позволения российской монаршей власти быть никак не надлежит», что чукчи «уж давно нашему российскому скипетру принадлежат», а на Курильских островах «всегда живут российские люди во многом количестве». Шелихов и сам начал расспрашивать Ледьярда о плавании Кука, но собеседник «темными отводил доводами».

Шелихов был внешне откровенен – показал карты, но масштабы русского проникновения в Америку и на Курилы на всякий случай преувеличил. А чтобы выглядеть перед англосаксом простаком, пригласил его на следующее лето с собой в плавание. Сам же известил обо всем Якоби.

Жизнь за Русскую Америку

Генерал-поручик Якоби был личностью сильной и убежденной в необходимости укрепления России в северо-западной зоне Тихого океана. С Шелиховым они друг друга понимали очень хорошо. И в ноябре 1787 года Якоби отправил ближайшему сотруднику Екатерины графу Безбородко обширное донесение о Ледьярде, где прямо предполагал, что тот «послан сюда для разведывания о положении здешних мест со стороны аглинской державы».

Якоби сам вскрывать почту «американского дворянина» не решился, но рекомендовал сделать это Безбородко. Ледьярд тем временем беспрепятственно перемещался по Сибири. Причем он просто обязан был заниматься тем, что сейчас называется вербовкой, – созданием резидентур и насаждением агентуры. Похоже, письма его перлюстрированы не были, но приказ об аресте и высылке Ледьярда Екатерина отдала. Он был получен в Иркутске в январе 1788 года.

А далее Ледьярд, как сообщил Якоби императрице в письме от 1 февраля 1788 года, был «сей день выслан отсель без всякого причинения ему оскорбления за присмотром в Москву». Из Москвы шпиона депортировали к западным границам империи – через Польшу на Кенигсберг.

Значение Шелихова англосаксы понимали отлично. Так что ориентировать сибирскую агентуру на его ликвидацию мог уже Ледьярд в 1788 году.

К концу XVIII века роль Шелихова в создании и развитии тихоокеанского геополитического и экономического базиса российской державы лишь возросла и упрочилась. В замыслах была мощная Русская Америка, вероятное близкое воцарение Павла подкрепило бы эти проекты. Соответственно актуализировалась потребность устранения Шелихова, которое наиболее просто и надежно можно было организовать именно в Иркутске, где англосаксонские агенты, вне сомнения, имелись.

В русской «американской» истории смерть Шелихова стала первой, но, увы, не последней. Странно скончались отец и сын Лаксманы, с именами которых связаны японские и тихоокеанские планы Екатерины, зять Шелихова Николай Резанов, готовый стать достойным его преемником. Эти события изменили возможные перспективы Русской Америки коренным образом.

Давнюю информацию к размышлению нам пора бы осмыслить с определенными практическими выводами.

Сергей Брезкун,
профессор Академии военных наук     http://vpk-news.ru/articles/35709    http://vpk-news.ru/articles/35584

#Шелихов #Баранов #Пиль #Ледьярд #Аляска   Опубликовано в выпуске № 11 (675) за 22 марта 2017 года

Подробнее: http://vpk-news.ru/articles/35709

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments